Опрос

18 сентября 1918 года родился Герой Советского Союза Виктор Талалихин, в память о подвиге которого названа одна из улиц Центрального округа. Чем прославился легендарный летчик?

Загрузка ... Загрузка ...
Полезные ссылки

Дипломат выйдет из любой ситуации

Ветеран Великой Отечественной войны Владимир Брагиснкий сейчас живет в районе Якиманка. Фото: Наталия Нечаева, «Вечерняя Москва»
Ветеран Великой Отечественной войны Владимир Брагиснкий сейчас живет в районе Якиманка. Фото: Наталия Нечаева, «Вечерняя Москва»
Ветеран Великой Отечественной войны Владимир Брагиснкий сейчас живет в районе Якиманка. Фото: Наталия Нечаева, «Вечерняя Москва»
6 февраля 2020. Ветеран войны, военный переводчик Брагинский Владимир Михайлович.
Владимир Брагинский—
Ветеран Великой Отечественной войны Владимир Брагиснкий сейчас живет в районе Якиманка. Фото: Наталия Нечаева, «Вечерняя Москва»На фронт он ушел добровольцем, когда ему не исполнилось еще и17 лет.

Владимир Михайлович Брагинский —  историк, военный переводчик, ветеран Великой Отечественной войны — из последнего военного призыва. На фронт он попал добровольцем, когда ему только-только исполнилось 17 лет.

Альбом, книга, компьютер... Мой собеседник листает бумажные и электронные страницы, сохранившие исторические факты. Еще и выходной пиджак Брагинского украшают несколько знаковых наград: медаль ветерана Войска польского, медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», американский знак отличия президента за сотрудничество в Берлине.

На волосок от смерти

Владимир Брагинский (слева) вместе с подчиненными читает газеты. Фото из личного архива
Владимир Брагинский (слева) вместе с подчиненными читает газеты. Фото из личного архива

В апреле 1945 года студента Военного института иностранных языков Владимира Брагинского отправили в зону главных военно-политических событий, на Эльбу, где советские

1950-е годы. Он же в звании командира взвода курсантов авиационного училища в Батайске. Фото из личного архива
1950-е годы. Он же в звании командира взвода курсантов авиационного училища в Батайске. Фото из личного архива

войска должны были встретиться с войсками союзников. Маршрут младшего лейтенанта проходил через освобожденные советскими войсками Варшаву, Познань, Ландсберг, Ринов в расположение Первой Армии войска польского.

— Тогда в Познани мне впервые за всю войну удалось наесться. В кафе, разместившемся под брезентовым навесом, нас угощала русская девушка-официантка. Мы с товарищем съели по две большие порции кулеша, а она смотрела на нас и плакала... Я удивился ее слезам. Мой более опытный сослуживец объяснил: она знает, сколько на фронте живет младший лейтенант, — вспоминает Владимир Михайлович.

От Познани до конечного пункта, места службы, Брагинскому

пришлось идти еще несколько километров одному и пешком.

— Стремясь как можно скорее достичь Берлина, передовые части не задерживались для полного уничтожения немецкой обороны, — рассказывает Владимир Михайлович. — Неожиданно я стал свидетелем настоящего боя, развернувшегося в нашем тылу.

Ветеран рассказывает, как на его пути встретились машины-амфибии, двигавшиеся в сторону Эльбы. Водитель автомобиля, идущего в дозоре, не имел права брать попутчика. Следующая машина подхватила молодого офицера. Колонна амфибий остановилась, когда внезапный вражеский огонь уничтожил дозор.

— Мы рассредоточились под прикрытием елового леса. Еще 15–20 минут продлилась вялая перестрелка. Немцы не пытались атаковать: они прорывались к своим. В тот момент я мысленно поблагодарил водителя головной амфибии, который отказался меня подвезти и тем самым спас мне жизнь, — говорит Брагинский.

Одно из ярких воспоминаний Владимира Михайловича — сдающиеся в плен немцы.

В апреле 1945-го на проселочной дороге ему, одиноко идущему 17-летнему лейтенанту, встретилась целая колонна.

— Вначале, застыв посреди дороги, я подумал, что пришел мой смертный час... И тут командир колонны спросил меня на ломаном русском: «Рус комендатур?» Только тогда опомнившись, я увидел их понурые серые лица, шаркающий, нестроевой шаг.

Они были в полном военном снаряжении, но их автоматы и винтовки свисали с плеч стволами вниз, — объясняет ветеран.

Не сразу выйдя из «столбняка», Брагинский махнул рукой за свою спину, откуда пришел Однако гораздо чаще фашисты старались сдаться в плен американцам. К союзникам бежали и рядовые, и генералы. В апреле 1945 года хорунжий (чин офицера польских войск. — «МЦ»)Владимереж Брагински служил в штабе 1-й польской армии. При нем допрашивали беглого немецкого генералполковника.

— Сытый, импозантный, с золотыми погонами, но совершенно смирный, уже не боевой генерал был, — вспоминает увиденное ветеран. — Он-то как раз пытался уйти к американцам и бежал из самого Берлина.

Генерал рассказывал о последних часах жизни фюрера в бункере, о панике в рядах высшего немецкого командования.

Холодный прием

1945 год. Владимир (справа) вместе с сослуживцем-переводчиков в Германии. Фото из личного архива
1945 год. Владимир (справа) вместе с сослуживцем-переводчиков в Германии. Фото из личного архива

Когда вспоминают о встрече советских и американских войск на Эльбе, как правило, всплывает картина радостного массового братания, объятий, дружеских приветствий. 1-я польская армия тоже вышла к Эльбе, но на небольшом отрезке. На другом берегу стояла 102-я американская пехотная дивизия.

— Не было у нас здесь никаких братаний, — рассказывает свидетель исторических событий. — Очень холодный прием в одном из командных пунктов. Я сопровождал полковника польской армии. В течение двух часов мы ожидали решения американцев о встрече с командованием дивизии. Но они сослались на какие-то другие важные дела. Встреча так и не состоялась.

Американцы уже не хотели воевать с немцами. Вы же помните, что Эйзенхауэр (в конце войны — главНокомандующий союзными американо-английскими войсками в Германии. — «МЦ») сказал, что он, конечно, смог бы взять Берлин, но это ему обойдется в один миллион жизней американцев... Поэтому надежда только на русских.

Разведчик и знаток этикета

В первые годы после войны Берлин был разделен на четыре оккупационные зоны: между США, Великобританией, Францией и Советским Союзом. Владимир Брагинский занимался изучением документов и решением вопросов репатриации и прочих организационных мероприятий, его начальством был генерал-лейтенант Николай Михайлович Трусов, руководитель разведуправления 1-го Белорусского фронта.

Дипломатические рауты в то время, после завершения войны, случались нередко. В основном на территории, подконтрольной англичанам и американцам.

— С офицерами штаба американского гарнизона в Берлине я даже почти дружил. Они нередко приглашали меня выпить чашечку кофе, — делится воспоминаниями ветеран. — Для обогащения своего языкового запаса я просил у них почитать газеты. Целые пачки свежих газет военной тематики под названием «Старз энд страбз» (звезды и полосы) регулярно поступали из местной типографии для американских экспедиционных войск.

Газетами заинтересовался Трусов. А когда получил от своего подчиненного перевод нескольких статей, и вовсе изъял их в спецхранилище, где периодика США тотчас же оказалась вся под грифом «Совершенно секретно». В газетах печатались сведения о дислокации американских военных частей, о видах оружия, о кадровых перестановках. На основе газет разведуправление стало готовить сводки в Центр, в Москву.

— За газетками на кофепитие я повадился приходить регулярно — соответственно, по указанию своего генерала, — замечает Брагинский.

Некоторую трудность для большого начальника младшего лейтенанта представляло соблюдение правил протокола на больших дипломатических приемах.

— Трусов почему-то решил, что раз я знаю английский, то и в этикете большой дока, — пожимает плечами мой собеседник. — Как-то на обеде с англичанами подавали жареную курицу. Я посоветовал начальнику воспользоваться определенными приборами. Но под давлением ножа и вилки курица с неожиданным свистом улетела из тарелки. Расторопные официанты вернули беглянку на место, а сидящий напротив нас дипломат с улыбкой предложил разделывать курицу просто руками. Этой протокольной ошибки Трусов мне не простил и уже больше не обращался ко мне за консультациями подобного рода.

Куда как проще в обхождении были американцы. Одно довольно пышное застолье с ними особенно запомнилось Владимиру Михайловичу.

— Нам подали огромный сочный бифштекс с картофелем, щедро посыпанный жареным луком. Лук я не перевариваю с детства.

Осторожно прикрывая тарелку, я попытался ненавистный овощ убрать. Сидевший рядом американец, узнав о моих гастрономических проблемах, не церемонясь, залез в мою тарелку своей вилкой и просто сгреб все луковые кольца к себе, — смеется Брагинский.

Владимир Михайлович вспоминает, как в те первые полтора года после войны казалось, что отношения между странами заметно потеплели… — А уже в сентябре 1946-го я помню, как американцы выводили строем из лагерей своей зоны немецких пленных. На мой вопрос, куда это они их ведут, они даже головы не повернули. Между нами начиналась новая холодная война, — поясняет Владимир Михайлович.

Новости партнеров